АЛЁНА ТОМЛЁНОВА
 alena.atom@gmail.com
Интервью - Алена Светославовна, Вы принадлежите к поколению, которое уже имело какую-то возможность слушать западную музыку модернистских направлений. Что Вам дало знакомство с нею? - Само по себе слушание, конечно, полезно, но вдвойне полезней, если тебя вводит в ее особый строй подлинный знаток. Преподаватель композиции в школе Столярского Ян Михайлович Фрейдлин в этом смысле дал нам неоценимую помощь .Именно благодаря ему внутренняя насыщенность современной музыки вошла в наше композиторское естество, мы острее стали воспринимать сложные формы, сами начали экспериментировать. Как после фильмов Андрея Тарковского и Питера Гринуэя нет желания смотреть примитивно скроенные картины, так и после музыки современных мастеров невозможно оставаться в русле вековых канонов. Хочется прорваться в будущее. - Композитор чутко слышит музыку будущего, недоступную нам. Какие настроения, какие пульсации различаете Вы в ней? - Композитор и мудрый человек Авет Тертерян говорит, что каждый композитор проходит в своем творческом пути три этапа. Ученичество - это освоение техники. Сочинительство - творческое преломление узнанного, поиск своего лица. Самый важный этап - посвящение в дух. Художнику является свыше его предназначение, его высшая программа. Она возникает как сны, видения, музыкальные фрагменты. Иными словами, через интуицию, наитие. Альфреду Шнитке, например, казалось, когда он слушал свою музыку, будто она существовала всегда. Если же говорить о развитии музыки в целом, то XX век - это прохождение этапов ученичества и сочинительства. Композиторов охватили формальные поиски. Авангардистская музыка пыталась адекватно отразить жесткость и жестокость века войн, дисгармонии человека и природы. Хочется верить, что в XXI веке произойдет переход к высшему этапу. - А если более конкретно? - Я читала материалы международного симпозиума философов, обсуждавших пути развития человечества в XXI веке. Оно пойдет, считают ученые, не только по горизонтали общественных преобразований, но и по вертикали духовности. То есть музыка будущего освоит, вберет в себя приемы авангарда, но оттолкнется от него и на новом витке вернется к романтизму. Не как к определенному течению, а как к всеобщему понятию, включающему утерянный XX веком мелодизм. Музыка будет уходить от хаоса, дисгармонии, хотя не станет легковесной. Ведь подлинная музыка не может не быть драматичной, даже трагичной. Уже есть композиторы, образно говоря, ”гости из будущего”: Альфред Шнитке, грузин Гия Канчели, украинец Валентин Сильвестров. Из исполнителей - великолепный одесский ансамбль “Гармонии мира”. - Убеждена, Чайковский - это на все времена. Трудно найти человека, сердце которого не трогает его музыка. Люди устали от вечного напряжения, хочется теплоты, человечности... - Я, например, сначала с восторгом слушала самую совершенную цифровую запись музыкальных произведений. Потом почувствовала: что-то не так. И поняла: технически безупречная запись - не живая музыка. Вспомните любой концерт. Оркестр чуть вышел из темпа, дирижеру вдруг захотелось сделать какой-то акцент... Эта сиюминутность и делает музыку живой, теплой. Так же и с настроением. Если музыка усложнена, ее воспринимаешь лишь рационально, а как хочется просто окунуться в ее волны, свободно плыть... В моем концерте “Разговор” фагот и оркестр ведут диалог. “Таинственный незнакомец” фагот реагирует на оркестровые темы, идет обмен репликами, а результат - печально просветленное согласие. Мне кажется, любой человек может вложить в эту музыку свое содержание и свои чувства. Вот в таком ключе мне и хотелось бы работать. - В те или иные времена становился модным, а точнее, любимым у композиторов определенный инструмент. Какой будет “солировать” в новом веке? - Глубоко чтимый мною Авет Тертерян сказал, что симфонический оркестр Богом послан на бренную землю, и человек, услышав его божественный звук, начал придумывать инструменты... Симфонический оркестр сам по себе огромный инструмент. В него могут вливаться как традиционные, так и самые современные инструменты. Я думаю, когда электронная музыка достигнет совершенства, она сольется с оркестровой, и синтез этот откроет новые перспективы для выражения нового мироощущения. В. Коваль Звук и слово Алены Томленовой Алена Томленова - человек от пяток и до макушки творческий. Творчество играет в ней, как шампанское в хрустальном бокале. Она то здесь, то уже где-то там в своих звуках и созвучиях странных. В своих призрачных стихах со словами, более похожими на музыку, чем на сочетание букв и слогов. Впервые с ее творчеством как композитора я познакомился на концерте в Доме ученых лет пять назад. Это была какая-то конференция, на которой рассматривались новые веяния в современной инструментальной музыке. По-моему, там было много немецких и австрийских музыкантов, которые демонстрировали свои чисто формальные находки, иногда действительно неожиданные и даже смешные. Эксперименты с растянутым звуком и эффектами множественных повторений и т.п. Да, это было забавно, но не более. Когда же наступил черед показать наши достижения в области музыкальных “неожиданностей”, на сцену поднялись А.Томленова и скрипачка - виртуоз Наталия Литвинова. Они должны были исполнить концерт для скрипки и фортепиано. И они его исполнили. Но как? Они исполнили его блестяще! Свежесть, блеск, остроумие (да, такое слово, пожалуй, уместно). Музыка Томленовой искрилась, очаровывала. Сама она исполняла партию фортепиано - маленькая, юркая, она порой просто залезала внутрь своего инструмента и откуда-то оттуда, изнутри, добывала живые звуки обнаженных струн (минуя молоточки). Столько приятной неожиданности, разнообразия и, что самое главное - музыкальной мысли было в этом концерте. А сейчас мы с гитаристом Юрием Нипрокиным сидим у Алены на кухне, и она нас настоятельно угощает борщом собственного приготовления. Весьма и весьма вкусным. Но не в борще дело. -Алена, сейчас ты пишешь симфонию. Скажи, занятие это, по-видимому, не из легких. Это, наверное, так же сложно, как писателю написать роман? -Возможно... Эта симфония у меня получается “ночная”, в том смысле, что пишу я ее по ночам - днем всякие бытовые заботы, а ночь - это мое время. Да, по-видимому, ночью слышней шорох, исходящий от ангельских крыльев и крыльев демонов бледных с красными губами, слетающихся на подоконник, чтобы нашептывать молодому композитору, находящемуся в творческом экстазе, свои неслыханные созвучия, музыкальные фразы и темы космической печали. -Вот пролетела душа Моцарта, а это душа Баха, - говорит Алена, демонстрируя нам записанные с синтезатора фрагменты своей будущей симфонии. -Алена, а ведь вы, как известно, написали оперу по мотивам рассказов Бабеля. Какова ее судьба? -Опера лежит сейчас в столе. Для того, чтобы ее поставить, нужны деньги. Нужен спонсор. Такового пока нет. И вновь с Юрием Нипрокиным мы наслаждаемся отрывками из непоставленной еще оперы. Какая живая музыка, сколько в ней одесского колорита, бабельских красок, свежести и разнообразия. И чего нет в музыке Томленовой, так это скуки. Вот чего нет, так нет! А цикл ее песен на собственные стихи - это же просто чудо! Какая тончайшая музыкальная ткань. Музыка растворяет слова и возникают удивительные образы - сказочные, светлопечальные... -Вообще-то музыка должна быть трагической, - говорит Алена, - я не люблю бессмысленной легкости. И этой самой бессмысленной легкости нет в ее музыке. -Удивительный композитор, - сказал Юрий Нипрокин, когда мы уже вышли на улицу, - ее музыка зачаровывает. В Одессе в настоящее время я знаю только двух композиторов такой силы воздействия - это Томленова и Сергей Шустов. Их произведения - действительно современная музыка, музыка сегодняшнего времени, вздыбленного, непредсказуемого... Б.Антонов